napopolam: (воронка)

Ну, жирафствуй! Я в наш город вернулась!
Я смешная в этой кожаной куртке.
Из-под ног выскакивают кулицы
И вспархивают переутки.

Мы живем в Москве, мы - москиты,
Впившиеся в Красную лошадь.
Оставляю все медвери открытыми,
И волкна тоже.

Я на зебрах не пишу свое кредо,
Лишь на заячьих листочках капустных.
Мы змеемся каждую среду,
Но зато по четвергам нам мангрустно.

Раньше буйвольски хотелось анархий,
А теперь глаза от кротости узкие.
Расскажи мне про мои щеки хомягкие
На языке кенгурусском.

Анна Логвинова

Спасибо за ссылку [livejournal.com profile] olga_arefieva, там по ссылке еще хорошего есть

napopolam: (thesun)
И вот оно , и оно мне нравится!
napopolam: (кірпічі)

Помни, говорю я, помни,
помни, говорю и плачу:
все покинет, все переменится
и сама надежда убивает.

Океан не впадает в реку;
река не возвращается к истокам;
время никого не пощадило –

но я люблю тебя, как будто
все это было и бывает.

 

Ольга Седакова

napopolam: (кірпічі)

Я научилась просто, мудро жить...

А. Ахматова

І в міру того, як їх прибува –
Річних кілець на пнях мойого саду, –
Я чую: все безсиліють слова,
І смисл тікає з-під моєї влади.
Я не навчилась „просто, мудро жить”
(Такого не навчаються ніколи) –
Я тільки знаю: мудрість – антрацит
У тих шарах, яким я не геолог,
Ані шахтар – лиш лагідне звіря
З округлими від подиву очима:
В бузкове небо вкраплена зоря,
І шелест зливи, й усмішка мужчини,
І вечорова лампа на вікні,
І музика, і всі людські уміння –
Усе дано для подиву мені,
Нічого не дано для розуміння.

napopolam: (яблоко)

Мав я прегарну здатність (чи то хворобу):
двійко голуб'ят у череповій коробці.
В ротову мою порожнину, від крику аж пурпурову,
зазирали медики, ворожбити та інші знаючі хлопці.

Як я вами пишався, мої крилаті кристали,
пернаті мої мучителі з давніх полотен!..
Ціле літо об мене крилами терли і туркотали,
заснувавши в моїм черепі містечко Туркотин.

А восени упав з неба миршавий ілюзіоніста.
Слухав мене стетоскопом — як вони там шурхочуть,
Збіглося на це подивитись ледь не півміста.
І тоді прояснів я: «Летіти хочуть».

Вилітали мені з голови крізь отвір у рані,
або крізь моє третє око (ніяк його не заплющиш).
А той миршавий пес мав у кишені браунінґ
та й одною кулею двох голубів розлущив…

Став я цілком сумирний, загнавсь у схови,
поводжуся без відхилень — чемно і ґречно.
Не тому, що вбиті колишні мої птахове,
а тому, що ношу в черепі тепле їхнє яєчко…

Юрій АНДРУХОВИЧ

Сильно полюбив эту вещь, я заинтересовалась, почему Мессинг. Стала о нём читать, интереснейший дядька. Но всё равно до сих пор не очень понятно. У него в воспоминаниях есть записка из зала: "...Прошу Мессинга пройти к моей голубятне, взять у меня из правого кармана пиджака ключ от нее, открыть голубятню, взять белого голубя и принести на сцену клуба... Г. Вилден г. Ангарск – 21.V.64 г. ", но это явно не о том...

napopolam: (хвастаюсь)
Читала на ночь даденую [livejournal.com profile] irkathena'ой книжку "Кошки - мышкой". Книжка вся хороша, но один стишок особенно.

МУРКИН ОР

Люби меня, лучшую самую!
Под шубой пушистою - голую.
Люби меня, мать твою за ногу,
за шею, за хвост и за голову.

Я нервная, страстная, жгучая,
Как звонкий матрас полосатая,
Люби меня, шкура вонючая,
Люби меня, сволочь усатая!

Read more... )
napopolam: (дом)
За неимением времени и ума я не могу объяснить, почему я это люблю. Но я это люблю.

http://vas-ka.livejournal.com/80348.html

http://vas-ka.livejournal.com/79739.html

http://vas-ka.livejournal.com/73684.html
napopolam: (яблоко)
Why the desire for death.

A clean paper or a pure
white wall. One false
line, a scratch, a mistake.
Unerasable. So obscure
by adding million other
tracings, blend it,
cover it.

But the original scratch
remains, written in
gold blood, shining.

Desire for a Perfect Life.

[James Douglas Morrison]
napopolam: (ми)
Снег

От близкого снега
цветы на подоконнике странны.

Ты улыбнись мне хотя бы за то,
что не говорю я слова,
которые никогда не пойму.
Всё, что тебе я могу говорить:

стул, снег, ресницы, лампа.

И руки мои
порсты и далёки,

и оконные рамы
будто вырезаны из белой бумаги,

а там, за ними,
около фонарей,
кружится снег

с самого нашего детства.

И будет кружиться, пока на земле
тебя вспоминают и с тобой говорят.

И эти белые хлопья когда-то
увидел я наяву,

и закрыл глаза, и не могу их открыть,
и кружатся белые искры,

и остановить их
я не могу.

Геннадий Айги
1960
napopolam: (ми)
Менi здається, що живу не я,
а iнший хтось живе за мене в свiтi
в моїй подобi.

Нi очей, нi вух,

нi рук, нi нiг, нi рота. Очужiлий
в своєму тiлi. I, кавалок болю,
I, самозамкнений, у тьмущiй тьмi завис.
Ти, народившись, виголiв лишень,
а не прирiс до тiла. Не дiйшов
своєї плотi. Тiльки перехожий
межисвiтiв, ворушишся на сподi
чужого iснування.

Сто ночей

попереду i сто ночей позаду,
а межi ними — лялечка нiма:
розпечена, аж бiла з самоболю,
як цятка пекла, лаконiчний крик
усесвiту, маленький шротик сонця,
зчужiлий i заблуканий у тiлi.
Ти ждеш iще народження для себе,
а смерть ввiйшла у тебе вже давно.
napopolam: (дом)
Четвёртое сентября

Какая темная пора - ночь нарождения на свет.
Еще далеко до утра, и мгла весома и зерниста,
Еще бледнеет силуэт и скорбный профиль органиста,
Еще в ушах стоит трезвон и рокот погребальной стали,
И комья не отгрохотали, а я опять на свет рожден...

Так, значит, снова все сначала: галдеть, талдычить, толковать.
За много лет душа устала одно и тоже повторять.
Но, значит, снова я рождаюсь, тысячелетнее дитя,
И повторяю - повторяясь. И прохожу - не приходя.

Еще мгновение вглядеться в лицо уставшему врачу,
Еще услышать : сердце... сердце... Вдохнуть и крикнуть.
И кричу:







------
Геннадий
napopolam: (ми)
Даже скалы разламываются – я скажу тебе.
И это бывает не от старости.
Долгие годы они возлегают на спинах в холод
и в зной.
Столь долгие годы,
Что создается ощущенье почти что полного покоя.
Они не сдвигаются со своих мест,
чтобы скрыть расщелины.
Это от гордости, должно быть.
Долгие годы проходят в виденьях предстоящего.
Будущий их разрушитель
Еще не явился.
И тогда прорастают кустарники. Водоросли взбурлят.
Море прихлынет и отпрянет.
Но кажется, что они неподвижны.
До поры, когда маленькая морская собака
Придет потереться о скалы.
Придет и уйдет. И вдруг – камень ранен.
Я ведь сказала тебе, — когда скалы разламываются,
это бывает внезапно.
Тем более люди.



1981. Пер. С. Гринберг.


Далия Равикович. 1936-2005

http://www.livejournal.com/users/poslednij/13082.html
napopolam: (окно)
Изображая любимого,
Наедине со своим отражением,
У водоёма играет
В блаженную близость
Лягушка…

Хала
napopolam: (окно)
моё любимое стихотворение (по памяти)

Пальцы мои прикоснутся к ободранным клавишам
Звука не будеи и уши никто не заткнёт
Кто-то там есть у тебя и ты песенки ставишь им
Кто-то под утро уйдёт ну а кто-то уснёт

Кто-то к тебе направляется улицы путая
Может быть я тебя знала две тысячи лет
Может быть если походку твою позабуду я
То нарисую сама на песочке твой след

Может я толком с тобой не была и знакома-то
И уж конечно не знаю размера ноги
Просто мне нравилась музыка нравилась комната
Нравилось рядом с тобой забывать о других

Елизавета Комарова

а ещё

Jul. 20th, 2005 01:58 pm
napopolam: (улитка)
мне нравится лет 10 назад встреченное у Леоновича

Простите меня, если я приносил вам беду.
Меня вам не видно, а вы у меня на виду.
А я всё безвестней в кругу вашем день ото дня.
Простите меня, если можно, простите меня.
napopolam: (кухня)
из Дм.А.Пригова.

Всюду веет земная прохлада
И деревья стоят в нагише.
Ты признайся, чего тебе надо
На тропинке осеннего сада?
Ничего мне не надо уже.
napopolam: (Default)
Ты должен быть неуязвим, чтобы остаться жив. Ты должен быть неистребим, чтоб не отдать своё. Ты должен всем, к ногам чужим долги свои сложив - но только будучи ничьим, ты сможешь быть вдвоём.

Вдвоём, втроём, вдесятером, да хоть одним полком - не важен полк, а важен ты, и бездна позади. И хоть сосед с пустым ведром, хоть бог с большим мешком придут к тебе из темноты - спокойно к ним иди.

И коли бог - подай вина, а ли сосед - воды. И поклонись своей строкой, гордыней не греша. Но не спеши, допив до дна, бежать сшибать плоды: туда бы да, но ты такой, что ходишь не спеша.

Иметь в запасе сотни лет полезно наперёд. Иметь в запасе сотни строк - кредит игры любой. И если гость всего сосед - он встанет и уйдет. А если он и правда Бог, он посидит с тобой.

И должен быть неуязвим ты, чтоб остаться жив. И должен быть неистребим, чтоб не отдать своё. Ты должен всем, к ногам чужим долги свои сложив - но только будучи ничьим, ты сможешь быть вдвоём.

сказала
[livejournal.com profile] neivid
napopolam: (Default)
Смерть, отнимая тело, овеществляет память,
Что придает утрате видимость обладанья...
Прошлое невозможно переупрямить,
Вот молоко, Павсаний, а здесь – лазанья.
Что же до сожалений – приторных и притворных –
Глупо судить по плоти, порознь мы или вместе...
Розы мои погибли в минувший вторник:
Заморозки случились – я был в отъезде…
[livejournal.com profile] serge_shestakov
Page generated Sep. 20th, 2017 03:46 am
Powered by Dreamwidth Studios