napopolam: (нутакоэ)

"Объявлять, что следует относиться с презрением ко всем видам подражания и что надлежит славить оригинальность, в чем бы она ни обнаруживалась; ополчаться против тирании слов "гармония" и "хороший вкус"; утверждать, что художественная критика бесполезна или даже вредна и что надо рассматривать как почетный титул звание безумца - в четырнадцатом году было непростительной наивностью. О таких вещах уже нельзя было говорить, не краснея".

Бен. Лившиц

Ага, так особенно забавно, когда оно происходит без семи годов сто лет спустя.

napopolam: (вечернийшум)

     "Сейчас я думаю, что в этом маленьком эпизоде сказалось некое коренное свойство моей натуры, которое заключается  в склонности, уходя, уходить целиком. Это очень неудобное и для меня и для окружающих свойство. Зная, что я, уходя, буду стремиться уходить целиком, в отношении с людьми проявляю слишком большую терпимость, что поощряет некоторых из них выращивать свое вкрадчивое хамство в сторону моей терпимости. Нет, чтобы сразу же приостановить вкрадчивое хамство или, во всяком случае, отвернуть его от моей терпимости и дать ему расти в свободном направлении, я долго терплю, что воспринимается хамством как награда за высокое качество своей вкрадчивости.
     Но в один прекрасный день, когда вкрадчивое хамство уже успело вырастить на подпорках моей терпимости неплохой урожай баклажанов, помидоров и других не менее полезных огородных культур, я неожиданно для хамства, привыкшего к оседлости (от слова оседлать) возле моих подпорок, я, значит, неожиданно для хамства трогаюсь с места, забирая с собой все свои подпорки, и устраиваюсь в безопасной для этого хамства местности.
     -- Подожди, объяснимся! -- кричит мне вслед покинутое хамство, но я не останавливаюсь, а оно не может бросить свое хозяйство, отчасти обрушившееся и осевшее после моего ухода.
     -- Подожди, объяснимся! -- кричит хамство, но в том-то и удовольствие -- уйти от хамства, не объясняясь. Мне даже кажется, что сама сила моей терпимости долгое время питалась надеждой дать хамству достаточно раскуститься, обвиснуть плодами, а потом неожиданно покинуть его, не объясняясь.
     Некоторое время я благодушно наслаждаюсь сиротскими стенаниями покинутого хамства. Но, видно, я слишком затягиваю это наслаждение. Никогда не надо слишком затягивать удовольствие, потому что тот, кто его нам отпускает, тоже следит за этим. И если иногда нам удается продлить его, пользуясь тем, что и тот, кто следит за правилами пользования отпущенного нам удовольствия, тоже иногда зазевывается, доставляя себе непозволительное для следящего удовольствие поротозейничать, то и он за это рано или поздно получает взбучку, потому что и над следящим за нами есть следящий за всеми следящими. Так вот, следящий за нами, получив от него взбучку, в свою очередь, обрушивает свой гнев на нас и прерывает наше неправомерно затянувшееся удовольствие соответствующим наказанием.
     Во всяком случае, я, мысленно наслаждаясь сиротскими стенаниями покинутого хамства, иногда, очнувшись обнаруживаю, что по посоху моей терпимости уже вьются робкие плети нового растения с нежными антеннками усиков, с мохнатенькими листиками, в сущности, так непохожими на позднейшие плоды хамства, как желтенькие звездочки весенней завязи непохожи на осенние, тяжелозадые тыквы. Ну, как отщелкнешь эту робкую плеть! Подождем, посмотрим, а  вдруг что-нибудь хорошее получится..."

Фазиль Искандер. Школьный вальс, или Энергия стыда

napopolam: (вечернийшум)

Вставать утром и идти на работу, испытывать к людям любовь, расположение или неприязнь - и постоянно понимать, что все это на время и напоказ. Потому что низменной и искренней была в нем надежда, настолько сильная, что сама его подгоняла. Теперь, сейчас, через минуту, вот-вот он поймает - что же? Волшебную формулу, в которой заключена вся правда существования. Он чистил зубы, а она была совсем рядом, он принимал душ и почти уже произносил ее; если бы он не сел в автобус, возможно, она бы ему открылась. И так весь день. Проснувшись среди ночи, он чувствовал, что прорывается к ней сквозь тонкую преграду, но, обессилев от напряжения, засыпал.

Он не потворствовал своей одержимости. Старался целиком и полностью быть в данном месте и в данную минуту, проявлял внимание к близким, по мере сил оправдывая их ожидания. Объявить, что и они на время и напоказ, - значило бы обидеть их, но отказаться от мысли, что для настоящей жизни с ними нет времени, он не мог.

Чеслав Милош

napopolam: (яблоко)
"Меня и прежде посещали такие мысли, постоянно. Иногда по воскресеньям, когда можно спать хоть целый день, я вдруг вскакивал от того, что мне слышался рядом чей-то плач, а проснувшись, чувствовал слезы на лице и спрашивал себя, какой нынче год - иногда даже приходилось идти за календарем, чтобы удостовериться. Бывало, в такие дни у меня возникало чувство, будто весь мир погрузился в туман, тогда я шел и открывал входную дверь, желая убедиться, что на лужайке действительно светит солнце. Эти ощущения приходили сами по себе. Просто пока я еще не успевал окончательно проснуться, вокруг меня роились прежние годы и в комнате как бы сгущались сумерки. В одно такое воскресенье я позвонил, через всю страну, школьному приятелю, Бобу Хартману. Он очень обрадовался, или по крайней мере сделал вид, и мы проговорили с полчаса, наобещав друг другу с три короба. Но нашим планам не суждено было сбыться: через год, когда он приехал в наш город, у меня было совсем другое настроение. Ведь так обычно и случается, правда? На секунду расчувствуешься, а потом оглядишься - и бежать".
Рэй Брэдбери
"Где она, милая девушка Салли?"
napopolam: (ми)
"Такая игра - кто первый признался, что ему не по фигу, тот и лох, или дурак, или проиграл, или еще чего-нибудь. А кто удержался, тот молодец, скала и кремень. Деньги на тротуар".
[livejournal.com profile] 0leneva
napopolam: (леопард)
...за стул (шезлонг). Носки лежат шерстяные, жалобные. Листок со словами упал, изогнутый, как вихрь. Пол дует. Леденею от льдуя. Лежу в обнимку со своей грудью. Спать буду с подсветкой, с двумя сигаретами, тремя сушками, с пейпельницей, с солонкой и с банкой со стёклами. Хлеб откалываю, как мрамор, секирой".
Виктор Соснора
"Вид на дверь" (рождественский раскрас)
napopolam: (окно)
...цитата из Лема (переводная, конечно), и я её всё время повторяю:
"...що солярист-кібернетик насилу міг зрозуміти соляриста-симетріадолога. "Як же ви можете порозумітися з Океаном, коли нездатні зрозуміти одне одного?" -- якось жартома запитав Вейбеке, кортий у мої студентські роки керував Інститутом; у цьому жарті була велика доля правди".
napopolam: (тамура)
Он облачил своё длинное, тощее тело в другую пару брюк, причесал непослушные волосы тщательнее, чем обычно, поцеловал на прощание Сильвию и вернулся поцеловать её ещё раз, втиснулся в автомобиль, который был ему мал размера на два, попробовал стронуться с места, не выжав сцепления, не включив передачи, затем – не снявшись с ручного тормоза, успел на станцию за полминуты до отправления поезда одиннадцать ноль три, который ходит только по воскресеньям, и уселся и уселся на перроне станции Литтл Моллинг в компании автомата со сладостями дожидаться, пока за ним не приедет поезд двенадцать ноль пять. Где было такому человеку тягаться с издателем, вроде мистера Пампа, на равных!

Алан А. Милн «Двое»
napopolam: (городскойдомовёнок)
"Мне не сильно близка идея, идущая ещё от Петрарки: дескать, чтобы понять, что ты хорошо живёшь, посмотри на действительно убогих, нищих и обездоленных. Почему никто не сказал в ответ, что всё пропорционально собственному восприятию, собственным болевым пределам. Есть действительно несчастные люди – но и у них есть радости, они и воспринимают иначе. Субъективно счастливый человек может быть внешне бедным, а субъективно несчастного не излечит ничто. Пациенты больниц живут в совершенно другом контексте. Хотя, даже если человек там сейчас нормально выглядит, никто не знает, в какую сторону пойдёт его динамика через пару лет. А кто из «нормальных» людей знает, где он будет через два года? Просто одни – в «группе риска», другие – нет. Но в группе риска жизнь иначе построена. Если убрать сравнение почти полностью… Маяковский: «Я знаю: гвоздь в моём сапоге кошмарней фантазии Гёте». Каждый ведь плачет о гвозде в своём сапоге. И вряд ли я тогда буду слушать «Фауста» или больше радоваться за себя, глядя на никарагуанских детей. Мне станет легче, если я уберу этот гвоздь – никто ведь не заставляет ходить в такой обуви; выбери «когда туфли не жмут». Так что, вместо того, чтобы сравнивать, начинай чинить свою обувь; какие бы там ни были гвозди – большие, крошечные, золотые, кривые, лучше, чем у соседа – это твой собственный дискомфорт".
[livejournal.com profile] apusta
napopolam: (Default)
в "Радости моего общества" Стива Мартина.

"...фразами, которые я принял близко к сердцу и тут же забыл".

"раз уж ты сумасшедший, казалось мне, несправедливо подвёрстывать к этому делу того, кто не сечёт парадигму".
Page generated Sep. 20th, 2017 03:48 am
Powered by Dreamwidth Studios